Задача интеллигенции и способы ее выполнения.

Выше мы показали, что для того, чтобы сформировалось образование, называемое "нацией", необходимо заменить ослабевшие и разрушающиеся социальные связи одного типа связями другого типа, пригодными для того, чтобы "срастить" в некоторое устойчивое целое разросшуюся популяцию с ее усложнившимся разделением труда и функций, с изменившимися представлениями о мире и возникающим самосознанием личности. При этом приходится считаться с тем, что прежние социальные связи разрушаются не полностью. Они продолжают существовать на уровне первичных групп. Кроме того, в сознании носителей данной этнической культуры сохраняются (и передаются от поколения к поколению в процессе воспитания в семье) социальные архетипы, которые являются основой моральной интуиции личности и активно препятствуют возникновению отношений, с ними несовместимых. Следовательно, построение новой социальной организации происходит не на пустом месте, оно должно учесть и вобрать в себя все те основы, которые остались в наследство от прежних социальных образований данного этноса.

Речь идет по существу о создании верхних, "наземных" этажей новой социальной организации. Ее когда-то так определил Ф. Знанецкий: "Правила поведения и те действия, которые считаются конформными или неконформными по отношению к ним, представляют по своей объективной значимости определенное количество более или менее связанных и гармонизированных систем, которые могут быть названы обобщенно социальными институтами, а вся совокупность социальных институтов, находящихся в конкретной социальной группе, образует социальную организацию этой группы"44.

Но дело не сводится к созданию или систематизации правил поведения в собственном смысле слова, так как для того, чтобы стать частью описанного выше "каркаса" и обусловить существование группы, эти правила должны не просто быть постулированы или декларированы, но стать социальными нормами, важнейшая же характеристика социальной нормы - ее общепризнанность. Для того чтобы человек признал некоторое правило поведения или систему отношений как социально-необходимые, они должны быть обоснованы в его сознании отношением к смыслу. Ибо человек, по утверждению В. Соловьева45., "не может остановиться на том, чтобы хотеть, потому что хочется, чтобы мыслить, потому что мыслится, или чувствовать, потому что чувствуется,- он требует, чтобы предмет его воли имел собственное достоинство для того, чтобы быть желанным, или, говоря школьным языком, чтобы он был объективно-желательным или был объективным благом"*.

Иными словами, социально-нормативный каркас нации, или ее социальная организация, должны сложиться вокруг некоторого ценностно обоснованного комплекса идей. Отсюда понятно, почему такой упор делается на определение нации как "общества, основанного на единстве идей". Именно с приобщения к идеям и начинается "втягивание" масс аутсайдеров, выброшенных в широкий мир из распадающихся локальных общин, в новое социальное целое.



Итак, задача интеллигенции в период распада сословного общества и формирования нации, если ее сформулировать с учетом всего сказанного выше, заключается в том, чтобы выработать такой комплекс идей, который содействовал бы складыванию вокруг себя систем отношений, соответствующих социальным институтам, как они отразились в личности носителей данной культуры, т. е. в этническом характере. Только таким образом обеспечивается преемственность культуры.

Обычно интеллигенция, сама принадлежащая к данной культуре, интуитивно отбирает только те идеи, которые более всего согласуются с общепризнанными культурными ценностями (поскольку эти ценности являются ее собственными), и тем самым преемственность сохраняется.

Если же мы обратимся теперь к тому, как обстояло в этом отношении дело в России, то увидим, что и здесь, по-видимому, все проходило не просто и не гладко. Существуют большие разногласия относительно того, выражала ли русская интеллигенция в XIX в. именно те ценности, которые присущи были русской культуре на всем протяжении ее существования до момента распада русской общины. Разногласия эти возникли еще в период появления самих разночинцев и продолжали существовать, постепенно усиливаясь и обостряясь. Кульминационный момент их - появление сборников "Вехи" и "Из глубины". В настоящее время они приобрели более спокойный, теоретический характер, но все еще не утихли. Ибо проблема, как нам кажется, далеко не снята с повестки дня.

Выпадение отдельных людей из своих сословий - явление, по-видимому, совершенно нормальное в сословном обществе и в более ранних общественных формациях. Оно не вызывает никаких сдвигов и не указывает ни на какие назревающие перемены до тех пор, пока число этих аутсайдеров невелико. Перемены начинаются только тогда, когда сами эти люди образуют отдельный слой со своим образом жизни, своими обычаями и взглядами. В России нарастание разночинного слоя началось в 30-х годах XIX в.


2184545609294327.html
2184581986687765.html
    PR.RU™