Если у тебя единственный инструмент — молоток, то любая проблема начинает выглядеть гвоздём, — сказала я

Жан-Клод начал что-то спрашивать, но его смело в сторону. Все смело в сторону волной ужаса. Сердце заколотилось в горле, будто я проглотила живую рыбу. Кожа похолодела от ледяной силы Моровен. Страх, неодолимый страх.

Ричард отдёрнул руку, отодвинулся от меня, и я не могла теперь понять выражения его лица. Это не была злость.

Грегори наклонился поближе, вытянулся над Натэниелом и Дамианом, потянулся полулеопардовой мордой к моему лицу, понюхал воздух.

Ах, как вкусно пахнет, ням-ням! Мясо и страх. — Он испустил долгий вздох, пощекотавший мне кожу. — Мясо и страх.

Грегори я не боялась, я это знала, но страх жил во мне, и он не хотел оставаться бесформенным. Когда Грегори оскалил зубы вроде как в улыбке, я ахнула. Страх стал сгущаться вокруг блеска клыков, голодных искр в жёлтых глазах. Вдруг оказалось, что я не просто боюсь, а боюсь именно Грегори. Его когтей, его зубов. Боюсь так, как никогда не боялась ни его, ни кого-нибудь вообще из моих леопардов. Он лизнул меня в лицо быстрым движением.

Я пискнула — тихо, высоко, испуганно.

А ну, ещё раз так сделай, — попросил Грегори басом.

Ричард схватил его и оттащил от меня.

Не лезь к ней.

Грегори остался стоять пригнувшись, будто думал, не затеять ли драку по этому поводу. Но потом сказал:

Ладно, не буду к ней лезть.

Он повернулся к Натэниелу и щёлкнул зубами рядом с его лицом. Натэниел вскрикнул. Наш страх нашёл себе причину. Логики в этом не было. Любое страшное подошло бы, просто под руку подвернулся леопард-оборотень.

Грегори захохотал.

Ричард дёрнул его и оттащил чуть ли не к стенке.

Я тебе сказал, чтобы ты к ним не лез!

Ты сказал, чтобы я не лез к ней. Я и не лез.

Оставь их всех в покое, — велел Ричард.

Грегори встал. В образе зверя он был не ниже Ричарда.

Ты мне говоришь, что их я тоже не должен трогать?

Именно. Мне тоже хочется, но я этого не делаю.

А почему? — удивился Грегори.

Потому что друзей не мучают, Грегори, — сказал с порога Мика, вошедший вместе с последней подружкой Ричарда.

Она была примерно моего роста, темно-каштановые волосы до плеч. Одета в светло-синюю юбку и белую блузку с синими цветочками. Сандалии и тщательно отполированные ногти на ногах завершали убор. Она цеплялась двумя руками за руку Мики. Обычно так висят только на своём парне. Оказалось, что есть эмоция, которая пробивается у меня сквозь страх — это ревность. Какого черта она на Мике виснет?



Она задрожала в дверях, глаза её разбежались, будто она слышала что-то, неслышимое другим.

Что это? — спросила она шёпотом.

Страх, — ответил Грегори.

А! — тихо сказала она и отодвинулась от Мики.

Подошла к нам, уставилась, потом отвернулась. Покраснела, встретила взгляд Ричарда и покраснела сильнее.

Грегори подошёл к ней, навис своим звериным обликом.

Тебе тоже хочется с ними поиграть?

Она снова посмотрела на нас, и глаза её уже не были человеческими. Я этот фокус видала тысячу раз, но сейчас завопила. Завопила как туристка, а Натэниел прижался ко мне, будто хотел вылезти с другой стороны. Дамиан лежал у меня на коленях неподвижно, будто страх уже убил его.

Уведи Клер, — сказал Ричард, и в его голосе послышался первый едва заметный намёк на рычание. — Она слишком новенькая, и если вызвать вот так её зверя, она кому-нибудь кровь пустит.

Я испустила тихий, беспомощный звук.

Мика взял Клер под руку и повёл к двери. Она не сопротивлялась, просто ему приходилось слегка тянуть, а её звериные глаза на хорошеньком личике смотрели на нас. Она уже не смущалась — ничего не осталось в ней человеческого, чтобы смущаться наготой.

Что с ними происходит? — спросил Мика.

Первый мастер Дамиана пытается их убить, — объяснил Ричард.

Как?

Я не поняла, спрашивает он, как это случилось или как она это пытается сделать.



Напугав до смерти.

Мика почти уже довёл Клер до двери.

Как ей можно помешать?

Ричард посмотрел на него:

Если Анита станет на мне кормиться, а Жан-Клод прискачет на выручку.

Рычащие нотки уже не слышались в его голосе, осталась только усталость и что-то вроде мировой скорби, будто он слишком много видел, слишком много сделал и больше уже ничего не хочет.

Мика и Ричард секунду посмотрели друг на друга, потом Мика слегка кивнул.

Сохрани всех в живых, — сказал он и вывел Клер в двери.

Она ухватилась за косяк:

Как они сладко пахнут!

Мика перебросил её через плечо, и это резкое движение застало её врасплох. Она выпустила дверь, и Мика унёс её. Долетели только её слова:

Нет, нет, я хочу остаться!


2184272848957827.html
2184301892294097.html
    PR.RU™